Любовь и поэты

На материале русской поэзии. Неполное исследование, дающее полное представление, что любовь - это полный. Кто?
Все равно любить придется, ибо... :)

Жуковский
Там, где Василий Андреевич, - подставляй тазики и мисочки, собирай слезы, выпаривай из них соль и по щепоточке потом добавляй в пресную пищу.
К вам часто мчит привычное желанье -
И слез любви нет сил остановить!
Несчастие - об вас воспоминанье!
Но более несчастье - вас забыть!

Баратынский
Евгений Абрамович умел досадить женщинам как никто другой. А чем можно особенно досадить женщинам? "Отстань, уйди, я спать хочу", конечно. Вот как поступал Баратынский, обуреваемый приступами мрачной ленивости.
Но вас любить - плохая шутка!
Вам очень мил я, но, увы!
Вам и другие милы тоже.
С толпой соперников моих
Я состязаться не дерзаю
И превосходной силе их
Без битвы поле уступаю.

Дельвиг
Барон, как и Баратынский, был чрезвычайно ленив. Но не столь мрачен. "Нежность" он рифмовал с "небрежность". Антон Антоныч задавал по поводу любви слишком много вопросов, так что умер, так и не разобравшись ни в чем. Хотя его смерть в чем-то и была ответом.
Душа горит, но смолкла в сердце радость,
Во мне кипит и холодеет кровь:
Печаль ли ты, веселье ль ты, любовь?
На смерть иль жизнь тебе я вверил младость?

Пушкин
Про Пушкина особо распинаться не хочется. Этот пострел везде поспел. Сукин сын!
Кто любит вас, тот очень глуп, конечно,
Но кто не любит вас, тот во сто раз глупей.

Лермонтов
Это очень сложный случай. Маниакально-депрессивный психоз. Вечный поиск виноватого. Предъявы какие-то женщинам.
За все, за все тебя благодарю я <...>
За все, чем я обманут в жизни был...
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне
Недолго я еще благодарил.

Огарев
Николай Платонович тоже не дурак был любить. И не только Герцена.
Люблю народ, любовь моя не может
Придти в испуг отнюдь ни перед кем,
Пускай она всю жизнь меня тревожит,
Но род людской не двинуть мне ничем.

Фет
Афанасий Афанасьевич был мастером недоговоренностей и увиливаний. Вечно он что-то напевал себе под нос, путал двери и пускался в разговоры с неодушевленными предметами.
Нет, никогда нежней и бестелесней
Твой лик, о ночь, не мог меня томить!
Опять к тебе иду с невольной песней,
Невольной и последней, может быть.

Тютчев
У Тютчева все время умирали жены. Поэтому ему приходилось заводить их сразу по нескольку штук. Но всех он очень любил. Даже от их имени стихи иногда писал.
Ох, я дышу еще болезненно и трудно,
Могу дышать, но жить уж не могу.

Брюсов
У Брюсова тоже было сразу по нескольку возлюбленных. Но больше всего на свете Валерий Яковлевич любил пироги с пареной морковью (Ходасевич его заложил). Поэтому женщин уже любить не мог.
Томлюсь, дрожа, весь холоден, ликуя,
Огни страстей лишь вспыхнут, как умрут <...>
Нет, никого на свете не люблю я,
И никого любить я не могу.

Блок
Сан Саныч был чрезвычайно забывчив. Когда он влюблялся, то забывчивость усиливалась, забывал даже о доблестях, о подвигах, о славе. Когда Блок женился, то в первую же брачную ночь забыл об этом. И пошел не в спальню жены, а в свой кабинет, где и написал эти проникновенные строки:
Не знаю, где приют своей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла...


Тема огромна. Поэтому я позволю себе закруглиться. :)
Но напоследок Бродский без комментариев.
Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее: виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Черт! все не по-людски!
Я вас любил так сильно, безнадежно,
как дай вам Бог другими - но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит - по Пармениду - дважды
сей жар в крови, ширококстный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться - "бюст" зачеркиваю - уст!